Воспоминания о воспоминаниях

В каждом доме, если поискать, обязательно найдутся странные и бесполезные, с точки зрения здравого смысла, вещи. Основное свойство этих вещей, как у пыли - скапливаться в каком-нибудь труднодоступном месте. Они никак не используются (да и как они могут использоваться?!), не обладают какой-либо коллекционной, денежной или другой ценностью и не являются семейными реликвиями. В доме моего детства тоже были такие вещи: сломанные папины очки, которые уже давно видят лучше, чем папа, потертые дырявые кошельки, монеты разного достоинства и национальностей, неведомо как и откуда попавшие к нам, старые удостоверения, поздравительные открытки от неизвестных или забытых родственников, сломанные часы, навсегда запечатлевшие время и дату собственной смерти. Было даже тяжелое пресс-папье. Все это хранилось в старом секретере со сломанной откидной дверцей. Я всегда думал, что секретер – это место, где хранятся секреты. Это действительно был мой остров сокровищ. Я никогда не играл этими вещами. То есть игрой это точно назвать было нельзя. Все было очень серьезно, даже торжественно. Я раскладывал их, любовался ими, пытался возродить их к жизни, используя эти предметы по их первоначальному назначению…И вот спустя много лет я блуждаю по блошиному рынку. Мне кажется, что здесь распродают мою старую квартиру, мое детство, мою память. Пространство блошки – пространство моей памяти. Или, скорее, наоборот.

В Талмуде мудрецы решают вопрос «кто были те люди, которых возродил из сухих костей пророк Иезикиль?». Выдвигаются разные, самые невероятные версии. Один из мудрецов даже предположил, что эти люди вернулись из Вавилона в Землю Израиля, осели там , женились и нарожали детей. Кажется, что спор ведется в теоретическом русле, поскольку сам факт воскрешения представляется невероятным. И вдруг один из участников дискуссии в ответ на это совершенно серьезно заявляет, что он потомок тех самых людей! И в доказательство этого он предоставляет старый тфилин, который достался ему от его деда, одного из воскресших… От моего прадеда мне досталась только фотография его карандашного портрета, сделанного по памяти одним из его сыновей, моим двоюродным дедом. Копия копии. Воспоминание о воспоминании. Однажды я вдруг осознал что означает утрата тех странных, нелепых предметов из моего детства. Это значит, что у меня нет вещественных доказательств моего происхождения, моего прошлого! Поэтому я могу вспомнить все, что угодно. Я сочиняю свое прошлое. Память сливается с воображением. В доказательство я предъявляю разные предметы – старые фотографии, игрушки, будильник и т.д. Но я не создаю их и не воссоздаю. Я их вспоминаю. Я создаю воспоминания. Вещи аккумулируют время, аккумулируют память. И я извлекаю их наружу. Как иногда в случайном прохожем мелькнут знакомые черты родного человека, так вдруг в самых неожиданных предметах – ржавых консервных банках, гнилой фанере, обгоревших шпалах, старом башмаке – возникают полузабытые образы любимых вещей. Но происходит это только в случае, если сама вещь, материал готовы раскрыть свои тайны. Материал можно сломать, можно уничтожить, но нельзя заставить поделиться воспоминаниями. Точно так же как невозможно заглянуть в воспоминания другого человека или увидеть его сны. Старая вещь (ржавая, трухлявая, сломанная) – это конечная стадия самой себя, мельчайшая неделимая частица самой себя. Из нее уже нельзя сделать другие вещи, распилив ее, например, или разрезав. Старой вещи, как старому человеку, остается только вспоминать. И старые вещи, встречаясь друг с другом, начинают делиться своими воспоминаниями.

Объект-воспоминание – фактически, не-объект или объект-невидимка (наверное, по этой причине очень трудно, практически невозможно сфотографировать мои объекты). Ведь чужие воспоминания нельзя увидеть. Mои объекты – это блошиный рынок, по которому ходит зритель, и кажется ему, что здесь продают его воспоминания, предметы из его собственного детства, из его собственного прошлого. Поэтому практически всегда первая зрительская реакция: “Да-да! Я помню!” И если это происходит, значит, человек жив, потому что, как сказал один мой друг “жить – значит вспоминать”.