Авода (Сад)

Авода на иврите означает «работа, труд, служение» и еще «работа как произведение искусства».

«И взял Господь Бог человека, и поместил его в саду Эйдэнском, чтобы возделывал его и хранил его».
(Берейшит (Бытие), 2:15)

Грамматически дословный перевод этой фразы должен звучать так: «…И поместил его в саду Эйденском, чтобы служил ей и хранил ее». «Кому ей?» — спрашивают мудрецы. Конечно же, Книге.
Отведав плод, сорванный с древа познания добра и зла, человек совершил первый в истории герменевтический акт. Он сделал пометку на полях. Каждая пометка на полях книги одновременно и портит ее, и расширяет ее границы. Но — главное — человек создал эти поля. Он вышел за пределы текста, перестал быть его частью, лишил себя места. И был изгнан из сада.
Сотворенный для чтения, человек обрек себя на письмо.

«Ничто не расцветает в песках или меж плит мостовой, разве что слова».
(Жак Деррида. «Письмо и различие»)

Мысль всегда стремится вперед, чувство — обращено назад. Прошлое — это сад. Будущее — город. Первый город в мире построил повзрослевший Каин. Бог дал ему знак (букву) и отправил в вечное скитание. Каин стал странствующей книгой. Земледелец, ставший кочевником, должен был сажать сады в пустыне письма.

«Слова, отзвучав, достигают молчания».
(Томас Стернз Элиот. «Четыре квартета»)

Я сажаю в центре города старые дубовые шпалы в выжженную каменистую почву. Вряд ли эти шпалы превратятся когда-нибудь в деревья. Разбросанные на пустыре, обгоревшие, побитые временем, они беспомощны и бесполезны. И лишены корней. Как слова. Но будущее может быть построено только из обломков прошлого. Другого материала у меня нет.